Неточные совпадения
Ярким лунным вечером он поднимался по крутой улице между двумя
рядами одноэтажных домиков, разъединенных длинными заборами; тесные группы
деревьев, отягченные снегом, еще более разъединяли эти домики, как бы спрятанные в холмах снега.
Самгин, насыщаясь и внимательно слушая, видел вдали, за стволами
деревьев, медленное движение бесконечной вереницы экипажей, в них яркие фигуры нарядных женщин,
рядом с ними покачивались всадники на красивых лошадях; над мелким кустарником в сизоватом воздухе плыли головы пешеходов в соломенных шляпах, в котелках, где-то далеко оркестр отчетливо играл «Кармен»; веселая задорная музыка очень гармонировала с гулом голосов, все было приятно пестро, но не резко, все празднично и красиво, как хорошо поставленная опера.
Огонь превращал
дерево в розовые и алые цветы углей, угли покрывались сероватым плюшем пепла.
Рядом с думами о Варваре, память, в тон порывам ветра и треску огня, подсказывала мотив песенки Гогина...
Нет, тонкими ароматами этой удивительной почвы, питающей северные
деревья и цветы
рядом с тропическими, на каждом клочке земли в несколько сажен, и не отравляющей воздуха никаким ядовитым дыханием жаркого пояса.
Остальная половина дороги, начиная от гостиницы, совершенно изменяется: утесы отступают в сторону, мили на три от берега, и путь, веселый, оживленный, тянется между
рядами дач, одна другой красивее. Въезжаешь в аллею из кедровых, дубовых
деревьев и тополей: местами
деревья образуют непроницаемый свод; кое-где другие аллеи бегут в сторону от главной, к дачам и к фермам, а потом к Винбергу, маленькому городку, который виден с дороги.
Мы посидели с полчаса в беседке, окруженной
рядом высоких померанцевых и других
дерев, из породы мирт.
Налево от дома, за речкой, сквозь
деревья, виден был
ряд хижин, за ними густой лес, прямо лес, направо за крепостью лес.
Этот «верх» состоял из множества больших парадных комнат, меблированных по купеческой старине, с длинными скучными
рядами неуклюжих кресел и стульев красного
дерева по стенам, с хрустальными люстрами в чехлах, с угрюмыми зеркалами в простенках.
В спальне — огромная, тоже красного
дерева кровать и над ней ковер с охотничьим рогом, арапниками, кинжалами и портретами борзых собак. Напротив — турецкий диван; над ним масляный портрет какой-то очень красивой амазонки и опять фотографии и гравюры.
Рядом с портретом Александра II в серой визитке, с собакой у ног — фотография Герцена и Огарева, а по другую сторону — принцесса Дагмара с собачкой на руках и Гарибальди в круглой шапочке.
После ужина казаки рано легли спать. За день я так переволновался, что не мог уснуть. Я поднялся, сел к огню и стал думать о пережитом. Ночь была ясная, тихая. Красные блики от огня, черные тени от
деревьев и голубоватый свет луны перемешивались между собой. По опушкам сонного леса бродили дикие звери. Иные совсем близко подходили к биваку. Особенным любопытством отличались козули. Наконец я почувствовал дремоту, лег
рядом с казаками и уснул крепким сном.
Он усердно долбил
деревья и нимало не боялся приближения людей. В другом месте порхало несколько темных дроздов.
Рядом по веткам шоркали 2 уссурийские сойки-пересмешницы. Один раз мы вспугнули сокола-дербнюка. Он низко полетел над землей и скрылся вскоре за
деревьями.
Рядом лежало другое
дерево.
Он описывает болота, непроходимые трясины, отвратительную почву и леса, где, «кроме громадных, стоящих на корню
деревьев, почва нередко усеяна огромными полусгнившими стволами, свалившимися от старости или от бурь; между стволами у корней
деревьев торчат часто кочки, заросшие мхом,
рядом с ними ямы и рытвины».
Приемная
рядом с аптекой, новая; пахнет свежим
деревом и лаком.
В самом деле, в щегольских парных орехового
дерева санях
рядом с Зиновьем Алексеичем сидел кто-то, закутанный в ильковую шубу и дорогую соболью шапку.
Рядом с нею, сквозь
деревья, виднелась низина, по которой была проложена столбовая дорога.
Рядом с Вертело, к кому я, по старой памяти экс-студента химии, также захаживал, стояла такая сила, как Клод-Бернар, создатель новой физиологии, тот самый, кому позднее, при Третьей республике, поставили бронзовую статую перед главным входом во двор College de France, на площадке, окруженной
деревьями, по rue des Ecoles.
Я дал себе слово, как только выдержу экзамен, тотчас же придти опять сюда, стать на этом самом месте, глядеть на этот пейзаж и уловить, наконец, его выражение… А затем… глубоко заснуть под
деревом, которое шумело
рядом своей темнозеленой листвой.
Ромашов не сразу ответил. Он точно вступил в странную, обольстительную, одновременно живую и волшебную сказку. Да сказкой и были теплота и тьма этой весенней ночи, и внимательные, притихшие
деревья кругом, и странная, милая женщина в белом платье, сидевшая
рядом, так близко от него. И, чтобы очнуться от этого обаяния, он должен был сделать над собой усилие.
Но волнение, которое было только что пережито всеми, сказалось в общей нервной, беспорядочной взвинченности. По дороге в собрание офицеры много безобразничали. Останавливали проходящего еврея, подзывали его и, сорвав с него шапку, гнали извозчика вперед; потом бросали эту шапку куда-нибудь за забор, на
дерево. Бобетинский избил извозчика. Остальные громко пели и бестолково кричали. Только Бек-Агамалов, сидевший
рядом с Ромашовым, молчал всю дорогу, сердито и сдержанно посапывая.
«Это что такое значит?» — подумал Вихров и пошел вслед за монахом. Тот направился к Александровскому саду и под ближайшим более тенистым
деревом сел. Павел тоже поместился
рядом с ним. Монах своим кротким и спокойным взором осмотрел его.
— Но не напрасно оглашается окрестность горячими призывами косачей, несколько времени токующих уединенно: курочки уже давно прислушивались к ним и, наконец, начинают прилетать на тока; сначала садятся на
деревья в некотором отдалении, потом подвигаются поближе, но никогда не садятся
рядом, а против косачей.
А июньское солнце светило таким благодатным светом, обливая дрожавшим и переливавшимся золотом
деревья, траву, цветы и
ряды волн, плескавшихся о каменистый берег.
Койки напоминали гробы, больные, лежа кверху носами, были похожи на мертвых воробьев. Качались желтые стены, парусом выгибался потолок, пол зыбился, сдвигая и раздвигая
ряды коек, все было ненадежно, жутко, а за окнами торчали сучья
деревьев, точно розги, и кто-то тряс ими.
Наша лодка вертится между двух
рядов черных
деревьев, мы едем Главной линией к Старому собору. Сигара беспокоит хозяина, застилая ему глаза едким дымом, лодка то и дело тычется носом или бортом о стволы
деревьев, — хозяин раздраженно удивляется...
Лес в этом месте не отборный, а мешанный, и оттого, что ни
дерево, то и своя особая физиономия и фигура: тут коренастые серьезные дубы, пахучие липы, в цветах которых летом гудят рои пчел, косматая ива, осины, клены, березы, дикая яблоня, черемуха и рябина, — все это живет здесь
рядом, и оттого здешняя зелень пестра, разнообразна и дробится на множество оттенков.
Он тихо двигался
рядом с Еленой, неловко выступал, неловко поддерживал ее руку, изредка толкал ее плечом и ни разу не взглянул на нее; но речь его текла легко, если не совсем свободно, он выражался просто и верно, и в глазах его, медленно блуждавших по стволам
деревьев, по песку дорожки, по траве, светилось тихое умиление благородных чувств, а в успокоенном голосе слышалась радость человека, который сознает, что ему удается высказываться перед другим, дорогим ему человеком.
Санин зашел в нее, чтобы выпить стакан лимонаду; но в первой комнате, где, за скромным прилавком, на полках крашеного шкафа, напоминая аптеку, стояло несколько бутылок с золотыми ярлыками и столько же стеклянных банок с сухарями, шоколадными лепешками и леденцами, — в этой комнате не было ни души; только серый кот жмурился и мурлыкал, перебирая лапками на высоком плетеном стуле возле окна, и, ярко рдея в косом луче вечернего солнца, большой клубок красной шерсти лежал на полу
рядом с опрокинутой корзинкой из резного
дерева.
На берегу Цны, как раз против омута, в старинном барском саду, тогда уже перешедшем к одному из купцов-миллионеров, находился наш летний театр. Около театра, между фруктовыми
деревьями, стоял обширный двухэтажный дом, окруженный террасами, куда выходили комнаты, отведенные труппе. Женатые имели отдельные комнаты на верхнем этаже, холостые помещались по двое и по трое. Там же,
рядом с квартирой семьи Григорьева, была и большая столовая, но обедали мы больше на широкой террасе, примыкавшей к столовой.
Сидели они высоко, на какой-то полке, точно два петуха, их окружал угрюмый, скучающий народ, а ещё выше их собралась молодёжь и кричала, топала, возилась.
Дерево сидений скрипело, трещало, и Кожемякин со страхом ждал, что вот всё это развалится и рухнет вниз, где правильными
рядами расположились спокойные, солидные люди и, сверкая голыми до плеч руками, женщины обмахивали свои красные лица.
Кругом, в тени
дерев миндальных,
Где
ряд стоит крестов печальных,
Безмолвных сторожей гробниц,
Спевались хоры легких птиц.
Затем он обратился ко мне со словами: «Ни канка тэ иоу цзы» (т. е. посмотри, вот ночная птица). Я наклонился к пню и в разрезе древесины увидел такое расположение слоев ее, что при некоторой фантазии, действительно, можно было усмотреть рисунок, напоминающий филина или сову.
Рядом с ним был другой, тоже изображавший птицу поменьше, потом похожий на жука и даже на лягушку. По словам китайца, все это были живые существа, поглощенные
деревом для того, чтобы больше в живом виде никогда не появляться на земле.
На соседнем
дереве на высоте, которую я едва достал концом ружья, виднелся
ряд продольных царапин.
Рядом с господом Саваофом стоит благообразный лев, по земле ползёт черепаха, идёт барсук, прыгает лягушка, а
дерево познания добра и зла украшено огромными цветами, красными, как кровь.
Если он проходил мимо работающих, так же как и делывал старик, он тотчас же брался помогать — или пройдет
ряда два с косой, или навьет воз, или срубит
дерево, или порубит дров.
В самом доме было множество комнат; зала, две гостиных, угольная составляли так называемую парадную часть дома. Убранство их было несколько странно, хотя не отличалось от домов других московских бар средней руки, по состоянию к которым принадлежал и князь Прозоровский.
Рядом с вычурной мебелью попадались стулья домашнего, грубого изделия из простого
дерева, окрашенные желтой краской;
рядом с картинами заграничных мастеров висела мазня доморощенного крепостного живописца.
Картина нового прииска представляла самый оживленный лесной уголок: лесная гуща точно расступилась, образовав неправильную площадь, поднимавшуюся от Смородинки на увал; только что срубленные и сложенные в костры
деревья образовали по краям что-то вроде той засеки, какая устраивалась в прежние времена на усторожливых местечках на случай нечаянного неприятельского нападения; новенькая контора точно грелась на самом угоре;
рядом с ней выросли амбары и людская, где жили кучера и прислуга.
От берега по ступеням, расположенным полукругом, мы поднялись в огромную прямую аллею и зашагали меж
рядов гигантских
деревьев.
С одной стороны тянулся непрерывный
ряд навесов, с другой — плетень, обросший ежевичником и крапивой; над плетнем круглились сплошной темно-зеленой массой фруктовые
деревья, покрытые дозревающим плодом.
На земле была тихая ночь; в бальзамическом воздухе носилось какое-то животворное влияние и круглые звезды мириадами смотрели с темно-синего неба. С надбережного
дерева неслышно снялись две какие-то большие птицы, исчезли на мгновение в черной тени скалы и
рядом потянули над тихо колеблющимся заливцем, а в открытое окно из ярко освещенной виллы бояр Онучиных неслись стройные звуки согласного дуэта.
Голова еще ярче заработала. Какой чудесный питомник можно развести в парке! Запущенный цветник представлялся его воображению весь в клумбах, с
рядами фруктовых
деревьев, с роскошными отделениями чисто русских насаждений, с грядами ягод и шпалерами ягодных кустов. А там на дворе сколько уставится еще строений!
В церкви все носило тот же пошиб, было так же незатейливо и своеобычно. У правого клироса сидел худощавый монах. Он предложил ему осмотреть убежище митрополита Филарета.
Ряд комнат, в
дереве, открывался из двери, выходившей прямо в церковь… Можно было видеть убранство и расположение тесноватых чистых покоев. Он отказался пройтись по ним, не хотел нарушать своего настроения.
Из земли всюду торчали длинные камни в виде неправильных столбиков, словно надгробные памятники на кладбище, и
рядом с ними росли изуродованные
деревья, лишенные ветвей.
Деревья в садах государевых, которые не успели еще огородить, ломятся от движения тысячей, получивших первый толчок от одного двигателя в первых
рядах.
День был прекрасный; все в природе улыбалось и ликовало появлению лета: и ручьи, играющие в лучах солнца, все в золоте и огне, и ветерок, разносящий благовоние с кудрей
дерев, и волны бегущей жатвы, как переливы вороненой стали на
рядах скачущей конницы, и хоры птиц, на разный лад и все во славу единого.
За ним душистая черемуха, целые
ряды низеньких фруктовых
дерев, потопленных багрянцем вишен и яхонтовым морем слив, покрытых свинцовым матом; развесистый клен, в тени которого разостлан для отдыха ковер; перед домом просторный двор с низенькою свежею травкою, с протоптанною дорожкою от амбара до кухни и от кухни до барских покоев; длинношейный гусь, пьющий воду с молодыми и нежными, как пух, гусятами; частокол, обвешанный связками сушеных груш и яблок и проветривающимися коврами; воз с дынями, стоящий возле амбара; отпряженный вол, лениво лежащий возле него, — все это для меня имеет неизъяснимую прелесть, может быть, оттого, что я уже не вижу их и что нам мило все то, с чем мы в разлуке.
Извозчик, оправив сбрую, взлез на козлы, присвистнул, махнул кнутом, колокольчик зазвенел, и по обеим сторонам дороги замелькали высокие сосны и зеленые поля; изредка показывались среди
деревьев скромные дачи, выстроенные в довольном расстоянии одна от другой, по этой дороге, нимало не похожей на Петергофскую, которая представляет почти беспрерывный и великолепный
ряд загородных домов, пленяющих своей красотой и разнообразием.
Но, утомлённая волнением, она скоро заснула не раздеваясь, а Пётр открыл окно, осмотрел сад, — там никого не было, вздыхал предрассветный ветер,
деревья встряхивали душистую тьму. Оставив окно открытым, он лёг
рядом с женою, не закрывая глаз, думая о случившемся. Хорошо бы жить вдвоём с Натальей на маленьком хуторе…
Августовская ясная ночь. Площадка клубного сада; по обе стороны
деревья, подле них
ряд столбов, на верху которых группы из освещенных фонарей; между столбами протянута проволока с висящими шарообразными белыми фонарями; подле столбов, по обе стороны, садовые скамейки и стулья; в глубине эстрада для музыки; в левом углу сцены видны из-за
деревьев несколько ступеней с перилами, что должно означать вход в здание клуба, полное освещение.
Сотни цветущих
деревьев, празднично одетые в розоватый атлас лепестков, правильными
рядами уходят от села в поле.